Наука и технологии России

Вход Регистрация

Чем богата российская наука

Обычно итоги подводят под Новый год, а мы решили сделать это ко Дню науки, который наша страна отмечает 8 февраля. Именно в этот день 287 лет назад Пётр Первый учредил Российскую академию наук. Мы задавали учёным три простых вопроса. Хотя, признаемся, это нам они показались простыми, а наши респонденты посчитали их сложными и попросили дать несколько дней на размышления. Вот что из этого получилось.

шипулин
Аркадий Шипулин

бонч-осмоловская
Елизавета Бонч-Осмоловская

пупышев
Василий Пупышев

макаров
Николай Макаров

саврин
Виктор Саврин

лифшиц
Лев Лившиц

дьяконов
Дмитрий Дьяконов

1. Какое достижение российских учёных в своей области Вы могли бы отметить как выдающееся за прошедший 2010 год?

Аркадий Шипулин, руководитель группы в Школе Фотоники Friedrich-Schiller-Universität Jena:

– Больших достижений в российской физике в 2010 году я не наблюдал. В мировой же тусовке это, разумеется, «нобель» нашим из Манчестера за открытие графена, хотя научные работы проводились раньше. В совсем же моей области (метаматериалы, нанофотоника) процентов 70 работ делается под руководством выходцев из России и процентов 90 – с участием выходцев оттуда же. Например, группа, работающая в Университете Пердью в США, была и остаётся «законодателем мод» в области оптических метаматериалов. Руководит этой группой профессор Влад Шалаев, человек уникальный, и если его не найдёт в конце концов Нобелевская премия, то это будет неправильно. В прошлом году его коллектив добился выдающихся результатов в вопросах компенсации потерь в метаматериалах (Nature 466, 735–738 (2010)). Это один из ключевых моментов, позволяющих продвинуть всю тематику поближе к возможным приложениям. 

Елизавета Бонч-Осмоловская, руководитель лабораторией гипертермофильных микробных сообществ Института микробиологии РАН:

– Это очень нескромно, но если иметь в виду микробиологию, то я бы назвала нашу совместную работу с корейцами (Nature, 2010, 467:352-355). Нам удалось обнаружить новый катаболический процесс – образование водорода из формиата. Раньше считалось, что эта реакция термодинамически невыгодна и не может служить  энергодающим процессом у микроорганизмов. Мы обнаружили её у гипертермофильных архей, обитающих в глубоководных гидротермах, где формиат может образовываться абиогенно и, следовательно, являться первичным субстратом, питающим микробное сообщество.

Василий Пупышев, ведущий научный сотрудник лаборатории теоретической физики Объединённого института ядерных исследований, Дубна:

– Глубокую модернизацию и физический пуск реактора быстрых нейтронов (ИБР-2М) в Объединённом институте ядерных исследований. Чтобы пояснить, насколько выдающимся является это событие, достаточно упомянуть два факта: во-первых, это первый физический пуск исследовательского реактора в России за последние двадцать лет; во-вторых, нейтронографический комплекс ИБР-2М вместе с новейшим оборудованием, включающим в себя новейшие электронные и атомно-силовые микроскопы, открывает широчайшие возможности для фундаментальных и прикладных исследований как в области прикладной ядерной физики, так и в области нанотехнологий, и по сути дела является «окном в наномир».

Николай Макаров, директор Института археологии РАН:

– Выдающееся  достижение – открытие  нового  вида homo – «денисова человека», обитавшего  в Южной  Сибири около 40 тысяч лет назад, многое меняющее в наших  представлениях об  эволюции человека. Это  результат сотрудничества археологов из Института археологии и этнографии СО РАН, несколько десятилетий ведущих раскопки в Денисовой пещере на Алтае (руководитель раскопок – академик А. П. Деревянко), где и были обнаружены ископаемые останки, и палеогенетиков из Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка,  выделивших и расшифровавших  митохондриальную ДНК ранее неизвестного вида (Сванте Паабо).

Виктор Саврин, заместитель директора по научной работе НИИ ядерной физики им. Д. В. Скобельцына МГУ, координатор участия российских институтов в проекте БАК:

– Поскольку моя область – это физика частиц и в какой-то степени ядерная физика, я бы назвал таким достижением получение 117-го сверхтяжёлого элемента таблицы Менделеева «унунсептия». Это так называемый «остров стабильности», обнаруженный группой учёных Объединённого института ядерных исследований (ОИЯИ) во главе с Юрием Оганесяном. Обычно тяжёлые ядра нестабильны, быстро распадаются. Этих ядер вообще не существует в природе – они синтезированные, искусственные. Был обнаружен такой эффект: «остров стабильности», когда более тяжёлые ядра живут по времени дольше лёгких. Это, конечно, удивительно, требует понимания и в какой-то степени в будущем может подсказать новые свойства Вселенной.

Лев Лившиц, заведующий сектором древнерусского искусства Государственного института искусствознания:

– Колоссальной научной сенсацией остаётся раскрытие ансамбля монументальной росписи Спасского собора Спасо-Евфросиниевского монастыря в Полоцке 1150–1160-х годов. Работы московских реставраторов под руководством Владимира Сарабьянова идут с 2006 года. К настоящему моменту раскрыта значительная часть уникального памятника живописи XII века поразительной сохранности, он абсолютно оригинальный и по стилю, и по составу иконографических тем и мотивов. Этот ансамбль заполняет большую лакуну в наших знаниях, поскольку от середины столетия на территории древнерусских княжеств и даже огромной Византийской империи сохранились единичные памятники, дошедшие до нас, за исключением одного–двух, в виде руин. Фрески Полоцка не только расширяют и уточняют наши знания о той эпохе в истории византийского и русского искусства, но и дают основание во многом пересмотреть наши представления о ней.

Дмитрий Дьяконов, заведующий сектором теоретической физики высоких энергий, заместитель директора отделения теоретической физики Петербургского института ядерной физики:

– Начало регулярной работы «на физику» всех четырёх главных детекторов на Большом адронном коллайдере в Женеве. Хотя это, естественно, крупный международный проект, российское участие в нём очень значительно – и в разработке и создании детекторов, каждый размером с многоэтажный дом, начинённый сложнейшей электроникой, и в обработке и осмыслении результатов наблюдений. Достаточно упомянуть, что А. И. Голутвин из Института теоретической и экспериментальной физики (Москва) является председателем (spokesman) одной из четырёх больших коллабораций из многих сотен экспериментаторов на БАКе, а экспериментаторы из Петербургского института ядерной физики (руководитель А. А. Воробьёв) активно работают на всех четырёх главных детекторах БАКа. Уже опубликованы первые результаты экспериментов на БАКе, и они очень интересны.

2. Кто, на Ваш взгляд, может быть назван персоной года среди российских учёных?

Аркадий Шипулин, руководитель группы в Школе Фотоники Friedrich-Schiller-Universität Jena:

– Для меня персона года в российской науке – мой первый научный руководитель, академик Евгений Дианов, которому в этом году исполнилось 75 лет и который продолжает руководить Центром волоконной оптики при Институте общей физики РАН. Об этом человеке можно рассказать очень много. Отмечу то, что повлияло на меня: это планка, которую установил Евгений Михайлович для уровня работ своего центра и которая никогда, даже в дурные 90-е годы, не опускалась.

Елизавета Бонч-Осмоловская, руководитель лабораторией гипертермофильных микробных сообществ Института микробиологии РАН:

– Если под «персоной» подразумевать личностные качества, то я назову Алексея Крушельницкого, открыто высказавшегося против коррупции в Российской академии наук.

Василий Пупышев, ведущий научный сотрудник лаборатории теоретической физики Объединённого института ядерных исследований:

– По-моему, такой персоной следует считать академика Алексея Сисакяна – директора Объединённого института ядерных исследований, скончавшегося в мае прошлого года. Академик Сисакян был и талантливым физиком-теоретиком, и выдающимся организатором науки, и поэтом. Несмотря на предельную для одного человека занятость, он возглавлял Союз развития наукоградов России и внёс неоценимый вклад в развитие города Дубны как наукограда.

Николай Макаров, директор Института археологии РАН:

Не стал отвечать на этот вопрос.

Виктор Саврин, заместитель директора по научной работе НИИ ядерной физики им. Д. В. Скобельцына МГУ, координатор участия российских институтов в проекте БАК:

– Как вы знаете, Нобелевскую премию по физике в 2010 году получили два выходца из России: Андрей Гейм и Константин Новосёлов. В формальном смысле они, конечно, не российские учёные, но именно их я назвал бы персонами года.

Лев Лившиц, заведующий сектором древнерусского искусства Государственного института искусствознания:

– Довольно сложно выделить одного человека. В области изучения древнерусского искусства лидером продолжает оставаться профессор МГУ, одновременно главный научный сотрудник нашего института Энгелина Смирнова, но лидерство и персона года всё же понятия разные.

Дмитрий Дьяконов, заведующий сектором теоретической физики высоких энергий, заместитель директора отделения теоретической физики Петербургского института ядерной физики:

Лев Липатов, физик-теоретик, член-корреспондент РАН. Он один из наиболее цитируемых российских учёных по всем наукам (более 10 тысяч ссылок, согласно «списку Штерна», более 13 тысяч – по Google Scholar). В 2010 году ему исполнилось 70 лет, но его научной активности может позавидовать молодой. Он работает в совершенно новой, «модной» области теоретической физики – установлении «дуальности», соответствия между квантовой теорией поля и, казалось бы, совершенно не связанной с ней теорией струны, движущейся в искривлённом пространстве-времени. Двенадцать лет назад была высказана гипотеза, что эти два подхода полностью эквивалентны, хотя и на первый, и на второй взгляд они ничем не похожи. В значительной мере благодаря работе Липатова эта эквивалентность двух совершенно разных описаний практически доказана, что открывает широкие перспективы для развития квантовой теории поля в случае, когда поля сильно взаимодействуют друг с другом. Об этом и помыслить было невозможно ещё несколько лет назад. Кстати говоря, Липатов также автор основополагающей теории взаимодействия элементарных частиц при высоких энергиях столкновений. Так что всё, что происходит сейчас на БАКе, в большой степени описывается уравнениями Липатова.

3. Какое(ую) событие/инициативу в научной политике России в 2010 году Вы могли бы отметить?

Аркадий Шипулин, руководитель группы в Школе Фотоники Friedrich-Schiller-Universität Jena:

– Отмечу отсутствие научной политики в России как в 2010 году, так и в прошедшее десятилетие. Если же вы имеете в виду PR-акции типа «Сколково», то позволю себе промолчать... Инициатива по привлечению ведущих учёных – это, конечно, замечательно, но она не заменяет систематической работы, которой не наблюдается. С другой стороны, это не значит, что работа совсем не ведётся. Вполне может быть, что где-то кто-то что-то планирует, и мы вскоре увидим «Основные направления развития Российской науки на период до ...», где будет чётко указано, что вот эти направления получают финансирование в таком-то объёме, деньги будут выделяться по таким-то правилам, а в конце ожидается вот такой результат.

Елизавета Бонч-Осмоловская, руководитель лабораторией гипертермофильных микробных сообществ Института микробиологии РАН:

– Мегагранты – и не их размер, а то, что чуть ли не впервые экспертиза была честной, достались они хорошим учёным (не полностью, но в большинстве). Это вселяет надежду.

Василий Пупышев, ведущий научный сотрудник лаборатории теоретической физики Объединённого института ядерных исследований:

– Такой инициативой я считаю дальнейшую массированную поддержку нано- и биотехнологий. На эти избранные направления научных исследований выделены значительные бюджетные средства. Но, к сожалению, до сих пор мало внимания уделяется тому, как эти направления следует поддерживать и развивать для получения экономической отдачи в России. Вполне вероятным следствием такой политики в науке может оказаться внедрение разработок российских учёных за рубежом, а не в России.

Николай Макаров, директор Института археологии РАН:

– В  археологии событие  года  – начало  работ  экспедиции Института археологии РАН  в Иерихоне,  на территории Палестины, первый результат этих  раскопок – открытие комплекса византийских построек с уникальными мозаиками VI–VII веков. Событие знаковое: впервые за последние 120 лет российские археологи получили возможность вести полевые работы  на Святой Земле, исследовать византийские древности на основной территории империи.

Виктор Саврин, заместитель директора по научной работе НИИ ядерной физики им. Д. В. Скобельцына МГУ, координатор участия российских институтов в проекте БАК:

– Создание научного центра в Сколково. У меня и многих моих коллег пока настороженное отношение к этой инициативе. Новая «Силиконовая долина» сооружается в чистом поле, и, для того чтобы обеспечить ей полноценное функционирование, нужны огромные вложения. В России и так есть ряд крупных научных центров: Институт физики высоких энергий в Протвино, Объединённый институт ядерных исследований в Дубне, Институт ядерной физики в Новосибирске, Петербургский институт ядерной физики им. Б. П. Константинова в Гатчине. Там уже существует инфраструктура, пока ещё есть люди. Они разбегаются, потому что эти центры слабо поддерживаются со стороны государства. Может быть, более логично и целесообразно туда вкладывать большие средства и поддерживать эти институты на мировом уровне? Конечно, при достаточном количестве средств можно осуществить и самый смелый проект. Но тогда у нас все остальные центры просто упадут. Люди оттуда уйдут (особенно молодёжь) на новое место. Бюджетные деньги в основном будут тратиться на обеспечение инфраструктуры и других потребностей «Сколково». А институты, существующие десятки лет, занимавшие в своё время передовые позиции, деградируют. Это обидно. Я буду рад и счастлив, если в «Сколково» что-то получится, но обидно, если всё остальное придёт в упадок.

Лев Лившиц, заведующий сектором древнерусского искусства Государственного института искусствознания:

– Выдающейся культурной и одновременно научной инициативой было проведение грандиозной выставки средневекового русского искусства в Париже. Она позволила не только зарубежной публике и научному сообществу, но и отечественным исследователям по-новому взглянуть на художественное наследие, доставшееся нам от Древней Руси.

Дмитрий Дьяконов, заведующий сектором теоретической физики высоких энергий, заместитель директора отделения теоретической физики Петербургского института ядерной физики:

– Мегагранты Минобрнауки ведущим российским и зарубежным учёным. Впервые научный конкурс проходил почти по международным канонам, с привлечением иностранных экспертов. Результат не замедлил сказаться: в целом уровень учёных, получивших гранты, очень высок.

В 2010 году возросла гражданская активность неравнодушных учёных: более 2200 человек, включая многих «звёзд» мировой величины, подписались под письмом президенту с требованием не снижать, а увеличить финансирование конкурсного Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) и Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ). В приложении к письму критиковались непрозрачные и забюрократизированные программы Минобрнауки России, а главное – сама схема принятия решений в сфере научной политики.

Редакция

РЕЙТИНГ

4.82
голосов: 11

Обсуждение