Наука и технологии России

Вход Регистрация

Народ и наука: есть ли взаимный интерес?

Недавний опрос ВЦИОМ продемонстрировал, что число россиян, интересующихся наукой, с 2007 года заметно упало, а современных российских учёных практически никто не знает. Так ли это на самом деле? Мы обратились к тем, кто давно и целенаправленно занимается научным просвещением, – учёным, блогерам и издателям.

Справка STRF.ru:
Инициативный всероссийский опрос ВЦИОМ проведён 29–30 января 2011 года. Опрошено 1600 человек в 138 населённых пунктах в 46 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не выше 3,4 процента. Доля тех, кто на вопрос «Интересуют ли Вас новые достижения в науке и технике?» ответил отрицательно, составила 43 процента. Доля тех, кто не смог ответить на вопрос «Назовите 35 фамилий видных российских учёных наших современников», составила 81 процент

Егор Задереев, Институт биофизики СО РАН
Анна Пиотровская и Галина Кобтева, фонд «Династия»
Сергей Попов, ГАИШ МГУ
Денис Тулинов, nature-wonder.livejournal.com

Егор Задереев, биолог и блогер, Институт биофизики СО РАН

демотиватор

Я не вижу повода для особого беспокойства в связи со свежими данными ВЦИОМ. Два года назад в рейтинге научных итогов 2008 года, по версии журнала Time, присутствовал следующий результат: «только четверть жителей США обладают научной грамотностью, позволяющей им читать и понимать статьи из научной рубрики в газетах». Получается, что есть вся такая из себя научная журналистика и популяризация, а читать её может, несмотря на все упрощения и приближения к народу, лишь очень малая часть населения. Так что наши 50 процентов интересующихся научной тематикой – очень хороший результат.

Мне понятны сожаления учёных: «Нас не знают, про нас не читают». Но, вполне возможно, представители других профессий могут сказать то же самое. В прошлом году в Новосибирске я участвовал во встрече с молодёжью на тему научных блогов. У меня в презентации был слайд, взятый с известного сайта демотиваторов. На картинке изображены несколько рабочих в строительных касках, а внизу подпись: «Эти люди собирают стадионы, а ты даже не знаешь, кто они такие».

На сегодня в области научных исследований заняты сотни тысяч людей. Большая часть из них, по сути, являются ремесленниками.

Выделиться из этой огромной массы и попасть в поле зрения общества можно лишь благодаря либо престижным научным премиям, либо общественно-политической активности. Второе не всегда сочетается с продуктивной научной работой. А первое… Премий у российских учёных не так много. Мне кажется, что те, кто так или иначе интересуется научной тематикой, после недолгих раздумий назовут и Алфёрова, и Гейма с Новосёловым, и Перельмана.

Сама научная журналистика в современном виде, возможно, приводит к тому, что интерес к науке у населения падает.

Каков формат стандартной научно-популярной новости? «Какие-то безличные учёные какого-то университета/института получили какой-то новый результат, который уточняет/открывает новые возможности/ показывает принципиальную возможность чего-то».

С одной стороны, цель благая – показать, что наука не стоит на месте, что учёные находятся в поиске и постоянно что-то придумывают и открывают. Но в конечном итоге у читателей «замыливается» глаз. Не зря ведь в сети появился мем «британские ученые». Изначально он относился к бессмысленным или очевидным открытиям, но боюсь, что сегодня под этот мем попадает всё больше и больше новостей научно-популярных сайтов.

То, что такой формат научно-популярных новостей поднадоел читателю, я вижу и на примере своего научно-популярного блога. Традиционно местные тематики получают больший рейтинг и обсуждение, чем абстрактные научные новости мировых СМИ.

Анна Пиотровская, исполнительный директор фонда «Династия»

Мода на науку и технологии не равна уровню просвещённости массовой аудитории. Полагаю, что опросы 2007 и 2011 годов вполне подтверждают как низкий уровень научной грамотности, так и низкий уровень осведомлённости о современных научных достижениях, о деятельности передовых учёных.

В то же время я осторожно отношусь к интерпретации результатов последнего опроса как к однозначному свидетельству изменения отношения к науке, снижения её авторитета в обществе. Данные, скорее, иллюстрируют произошедшие сдвиги в медийном пространстве.

К сожалению, люди чаще слышат не о научных открытиях, а об «инновациях».

Это и отражается в том, что интерес к «технологии» как будто вытесняет интерес к «науке».

Для меня важны не столько конъюнктурные колебания заинтересованности аудитории, которые можно замерить подобными опросами, а качество этого интереса, то, что способны вложить в понятие «наука» респонденты. Возможно, здесь требуются дополнительные исследования, касающиеся уровня распространения рациональной картины мира. Но их результаты, к сожалению, также могут оказаться нерадостными.

Галина Кобтева, координатор проекта «Библиотека фонда «Династия»

В 2006 году мы в партнёрстве с несколькими ведущими издательствами запустили проект «Библиотека фонда «Династия». Его цель – содействовать изданию лучших современных научно-популярных книг.

Можно с уверенностью сказать, что спрос на книги с 2006 года по сегодняшний день вырос. Более того, в последние два года наблюдается своего рода бум научно-популярной литературы.

Практически все крупные и многие средние издательства стали активно выпускать научно-популярные книги, их ассортимент и тиражи неуклонно растут.

Мы это чувствуем и на примере книг, выпущенных при поддержке фонда «Династия».

Почти у всех книг серии «Элементы», вышедших в партнёрстве с издательством «Корпус», средний тираж – 8000–9000 экземпляров, притом что некоторые книги серии явно не самые лёгкие для чтения. А книга Александра Маркова «Рождение сложности» на сегодня напечатана тиражом 10000 экземпляров, и весь тираж практически распродан. Скорее всего, это не предел.

Среди наиболее популярных книг, изданных с участием фонда «Династия»: «Геном» Мэтта Ридли (издательство «Эксмо»), «Физика невозможного» Митио Каку (издательство «Альпина нон-фикшн») тиражами свыше 20000 экземпляров, «Бог как иллюзия» Ричарда Докинза (издательство «Аттикус») тиражом свыше 15000 экземпляров.

Мы намеренно работаем с крупными издательствами с большими возможностями региональной дистрибуции, чтобы научно-популярные книги могли читать жители самых разных уголков России.

Сергей Попов, астроном и популяризатор науки, ГАИШ МГУ

Меня не удивляет, что люди на улице не могут сходу назвать современных российских учёных. Поток новостей о современных научных результатах не несёт в себе запоминающейся информации по персоналиям. Это не специфическое свойство российских СМИ. Мне кажется, что это общая картина, и это нормально. Даже если бы информация о персоналиях и запоминалась, то всё равно основные научные результаты получают не в России (что опять же нормально, учитывая относительную долю России в мировой науке). Так что интерес к потоку новостей, тем более в области техники и медицины, не приводит к запоминанию фамилий выдающихся отечественных учёных.

Чтобы запоминались фамилии современников, нужно, чтобы работали совсем другие механизмы. Сильные учёные должны достаточно часто с чем-то интересным появляться на ТВ, должны массовыми тиражами появляться их научно-популярные книги, должны сниматься хорошие научно-популярные фильмы… У нас всего этого мало – отчасти по причине отсутствия спроса, поэтому не знают и имён. И это плохо. Кстати, меня очень беспокоит, что молодые люди, выбирая вуз, не интересуются тем, кто их там будет обучать, руководить их работой и т.д.

Думаю, что абитуриенты МГУ в среднем не назовут ни одного работающего сейчас в МГУ учёного.

Однако для меня странно, что опрос показывает общее снижение интереса к науке. Регулярно читая популярные лекции, я вижу, что слушателей становится больше. Причём это люди из самых разных возрастных групп, и они проявляют искренний интерес. Появляются новые лекционные курсы высокого уровня. Проводятся фестивали науки. Я вижу, что становится больше научно-популярных материалов на ТВ. Соответствующая информация хорошо представлена на разных порталах, которые аккуратно следят за посещаемостью разных разделов. У меня нет оснований не верить авторам опроса, но с моими ощущениями это не совпадает.

Денис Тулинов, блогер (nature-wonder.livejournal.com)

Чтобы быть уверенным, что речь идет об устойчивой тенденции, желательно знать результаты аналогичного опроса начала 2000-х. Я не могу исключать, что наблюдаемое падение интереса может быть связано с тем, что 2007-й год – докризисный. Но если себя не успокаивать подобным образом, то следует признать: изменения выглядят катастрофичными. Всего за четыре года пятая часть тех, кто интересовался наукой и техникой, перестали поддерживать этот интерес. Причем это произошло на фоне некоторого повышения разнообразия и доступности научно-технической информации, по крайней мере в интернете.

Глядя из Москвы, поверить в такой результат сложно.

Например, как раз в последние годы количество публичных лекций, где выступают учёные, значительно возросло, и они собирают полные залы.

Если верить ВЦИОМу, это обманчивое впечатление, и в целом по стране ситуация ухудшилась. Я бы мог сказать, что здесь мы видим закономерное следствие взятого государством курса на деинтеллектуализацию населения. Однако эта политика началась не вчера, и по сравнению с ситуацией 2007 года каких-либо изменений в ней не прослеживается. Соответственно, объяснить столь резкое падение данным аргументом не получится.

У меня, пожалуй, нет версии, почему такое обрушение случилось за четыре года. Но я могу предположить одно обстоятельство, которое способно вызвать снижение интереса к научным достижениям вообще.

Моё предположение: люди привыкли.

Технологические новинки начинают сменяться с калейдоскопической быстротой. В силу этого каждую из них мы начинаем ценить все меньше и меньше. Мы привыкаем к новизне, нас всё труднее удивить. То же касается новостей науки. Человек слышит о расшифровке очередного генома, и это всё меньше вызывает эмоций. Фотографии с Марса в отличном качестве, сделанные роботом, находящимся на красной планете, воспринимаются не как чудо, а как часть непрерывного информационного фона. Наука начинает ассоциироваться с рынком гаджетов, поставляя новости-однодневки. Люди перестают обращать на них внимание.

Так или иначе, обыватель знакомится с наукой посредством журналистов. Последние вынуждены перерабатывать непрерывный поток поступающей информации, превращая их в такой же поток «новостей». При этом теряется важная составляющая, необходимая для удержания интереса к науке, – удивление. Нам сообщают ответы, почти не оставляя места для вопросов. Популяризаторы, а круг их крайне узок, сконцентрированы на объяснениях. Из самых лучших побуждений. Но это проигрышная стратегия – в конечном счете человек теряет интерес, так как ему «всё стало понятно». Пишущим о науке в любом случае стоит иметь в виду: когда популяризация расставляет всё по полочкам, не оставляя места для сомнений и загадок, это ведёт к проигрышу на длинной дистанции.

Люди, проявляющие интерес к науке, хотят, чтобы им оставляли возможность не только знать, но и думать.

Всё же один показатель из данных ВЦИОМ позволят сохранять некоторый оптимизм: среди 18–24-летних наукой и техникой интересуются 66%, что гораздо выше средних значений. Задача учёных и популяризаторов – не дать погасить этот интерес.

РЕЙТИНГ

4.76
голосов: 17

Галереи

Люди в науке. Искусство науки - 2011

Работы участников конкурса

93 фото

Обсуждение