Наука и технологии России

Вход Регистрация

Срыв эксперимента Belle-II запятнает репутацию России

На прошлой неделе в блоге сотрудника ИТЭФ Андрея Ростовцева появилась информация о возможном выходе института из эксперимента на детекторе Belle-II, который планируется построить в научно-исследовательском центре по физике высоких энергий (KEK), в городе Цукуба (Япония). Мы решили выяснить, так ли это, и обратились за комментарием к руководителю научной группы ИТЭФ, участвующей в эксперименте, члену-корреспонденту РАН Павлу Пахлову. Он вернулся с совещания по созданию детектора 2 марта и любезно согласился ответить на наши вопросы.

Участники_группы_Belle Участники из группы Belle с Нобелевским лауреатом Макото Кобаяши (в центре). По правую руку от него – Павел Пахлов. 2009 год, банкет, посвящённый достижению рекордной светимости ускорителя. Фото из архива П. Пахлова

Справка STRF.ru:
Пахлов Павел Николаевич (1967 г.р.), специалист в области физики элементарных частиц, начальник лаборатории ИТЭФ, профессор МФТИ; индекс Хирша составляет 49. В декабре 2011 года избран членом-корреспондентом РАН по Отделению физических наук

Вы делали заявление о проблемах в институте на совещании в Японии?

– Я действительно сказал, что у нас есть проблема. Дело в том, что детектор для эксперимента Belle-II должен быть готов через три года, и мы обязаны сделать его внешнюю часть, которая регистрирует мюоны и каоны. В марте мы планировали начать работы, которые продлятся больше года.

Как выглядит ваша часть детектора и готов ли уже её проект?

– Это будет довольно большая установка, общей площадью свыше тысячи квадратных метров, внешний диаметр отдельного модуля детектора составит три с небольшим метра. Модули вставляют в зазоры адронного поглотителя – 4-сантиметрового слоя железа – всего 28 слоёв (на картинке эти модули показаны серым с двух торцов, а синим изображены пластины поглотителя). Мы готовили проект несколько лет и прямо сейчас должны приступать к постройке, иначе не успеть в срок. Но мешают три обстоятельства.

Детектор_для_эксперимента

Во-первых, необходимо подтверждение от руководства Курчатовского института (которому с этого года принадлежит ИТЭФ. – STRF.ru), что мы примем участие в эксперименте и обязуемся сделать детектор. Прежнее соглашение о сотрудничестве, подписанное предыдущим директором ИТЭФ, ставится под сомнение новым директором, который во всех тонкостях нашей работы не разобрался и сомневается: нужен ли нам этот проект, можем ли мы объяснить налогоплательщикам, зачем мы делаем такой детектор для японцев. В таком ключе шло общение с ним последние два месяца. Следует осознавать, что детектор мы делаем не для японцев, а для всех учёных в рамках международного сотрудничества. Японцы понимают, что проводить такой эксперимент у себя престижно, а его результатами пользуется весь мир.

Во-вторых, нужно включить эти работы в план института. Постройка нашей части детектора – это лишь первый шаг, а главное – участие в самом эксперименте, обработка данных, получение результатов и российской порции славы. Очевидно, что включение в план предполагает выполнение первого условия.

И, в-третьих, финансирование. Нужны деньги на строительство детектора, включая покупку оставшихся материалов, зарплаты, премии и командировки. Кстати, визиты в Японию частично оплачивает Минобрнауки России по соглашению о научно-техническом сотрудничестве. Но эта поддержка прекратится, если не выполнить предыдущее условие. В этот раз мне пришлось попросить японцев оплатить мне поездку, и они помогли.

Разве не японская сторона оплачивает всё строительство?

– Япония оплачивает строительство ускорителя – это очень много. Строительство детектора оплачивает международная коллаборация. Каждый институт, который в ней участвует, делает за свой счёт часть работы. Наша часть детектора довольно большая, но стоит она всего 2–3 процента от общей стоимости. Дело в том, что мы используем новаторскую технологию – твердотельный фотоумножитель, который регистрирует отдельные фотоны. Его придумали трое советских учёных на закате перестройки (В. М. Головин, Б. А. Долгошеин, З. Я. Садыгов), а мы разработали принцип его применения в детекторах. К сожалению, запустить массовое производство в своё время в России не удалось, и теперь по российским технологиям твердотельный фотоумножитель делают во всём мире. Мы стараемся поддерживать российского производителя. К примеру, для постройки детектора нам понадобится десять тонн сцинтилляционного пластика (он светится при прохождении заряженных частиц). Мы приобретаем его на заводе «Унипласт» во Владимире – там делают сцинтиллятор лучше и не дороже американского. Стоимость же всего нашего детектора примерно 15 миллионов рублей. Доставка и монтаж – тоже за наш счёт, но это стоит существенно меньше. То есть финансово наш вклад в Belle-II небольшой, но мы сильно вложились мозгами и нашими российскими технологиями, оставшимися с советских времён.

А кто вам зарплату платит за эти работы?

– Должен институт, и в этом как раз проблема, потому что сейчас платят лишь мизерную базовую составляющую. Последние три года деньги на этот эксперимент давал «Росатом». Мы писали отчёты о своей работе, о наших публикациях, докладах, и всё было хорошо. После перехода в НИЦ «Курчатовский институт» финансирование оказалось под вопросом. Плюс под вопросом правовая сторона нашего участия в эксперименте. Мы готовы начать строить детектор уже сейчас, в марте, но надо набрать людей – лаборантов, инженеров, технологов, а платить им нечем.

Если вам не дадут добро на строительство, каковы последствия? Есть ли санкции со стороны коллаборации?

– Санкций, конечно, нет, но репутация ИТЭФ и нашей страны будет запятнана. Все в нашем международном научном сообществе будут знать, что мы сорвали большой эксперимент.

Что будет с экспериментом в случае отказа ИТЭФ строить свою часть детектора?

– Он будет задержан, что совершенно недопустимо. Наша часть должна стоять собранной в Японии уже менее чем через два года. У меня складывается ощущение, что переход в НИЦ не был продуман. Люди, которые этим занимались, не понимали, что из этого выйдет, и не просчитали последствия. Например, администрация ИТЭФ полгода работала над тем, чтобы написать положение о командировках. Теперь командировки должны быть запланированы за год, что, как правило, невозможно. Сама командировка оформляется не менее двух недель, хотя это тривиальная формальность. Совершенно непонятно, зачем всё это. А вот главные вопросы, такие как принципы поддержки научных проектов, вообще не обсуждались.

Почему вы раньше не стали бить тревогу?

– Год назад казалось, что объединение в НИЦ – вполне разумный шаг, потому что для «Росатома» финансирование фундаментальной науки не совсем естественно. Он поддерживает ту науку, которая приносит ему прибыль в течение 5–10 лет. А мы занимаемся тем, что получит практическое применение неизвестно когда: может быть, через 10 лет, а может, и через сто. Создание НИЦ казалось разумным шагом, потому что ожидалась господдержка фундаментальной науки. В конце декабря детали этого перехода стали просачиваться, и тогда мы забили тревогу. Выяснилось, что денег будет мало. Остальное нужно самим зарабатывать. А тематики работ, предписанные ИТЭФ, не покрывают и 30 процентов направлений деятельности. Это оказалось странным и невежественным подходом. Тогда мы написали первое письмо. Оно было как выстрел в воздух, безадресным. Второе письмо мы написали президенту. Какой-то эффект от этого есть, потому что в институте до сих пор не введено новое штатное расписание с переходом на ставку в 6 тысяч рублей, вместо 16 тысяч для старших научных сотрудников, которые мы имеем.

Отклика на письмо до сих пор нет?

– Формально нам написали, что направили наше обращение в Минобрнауки России. Это странно, поскольку ИТЭФ не имеет отношения к министерству. Мы взываем к президенту и премьеру, потому что именно они подписали документы о реорганизации института. Ещё как-то логично было бы передать наше письмо в президентский совет по науке, в котором состоит директор НИЦ М. В. Ковальчук, но Минобрнауки тут уж совсем ни при чём. Поэтому мы послали письмо ещё раз и попросили передать его президенту.

Вы состоите в какой-либо политической партии?

– Нет. То, что переход в НИЦ произошёл накануне выборов, исказило всю ситуацию. Здесь никакой политики нет. Проблема чисто организационного плана – непродуманность процедур присоединения к НИЦ. В Курчатовском институте не было понимания, какие институты они к себе берут и каким образом эти институты должны управляться.

О значении эксперимента читайте в статье Павла Пахлова «Тайны антиматерии и эксперимент Belle»

РЕЙТИНГ

4.88
голосов: 40

Галереи

Производство конечной продукции на заводе «Микрон»

17 февраля 2012 года на зеленоградском заводе «Микрон» была запущена производственная линия по проектным нормам 90 нанометров. Это позволяет заводу производить микропроцессоры, микроконтроллеры, модули памяти, SIM-карты и специализированные микроэлектронные модули любого назначения, включая особое и космическое. Производственный цикл занимает около трёх месяцев, поэтому до конца весны 2012 года память с маркировкой «Сделано в России» увидеть не удастся, но что пока можно посмотреть, как появляются билеты московского метрополитена, складские радиометки, чипы для банковских карт и загранпаспортов.

33 фото

Обсуждение