Наука и технологии России

Вход Регистрация
29.12.10 | Наука и техника: Живые системы Иллюстрации Жозе Янг специально для STRF.ru Σ Быстров Олег

Научно-фантастический рассказ «Иммунан»

Человечество подвержено вирусным инфекциям, иммунитет резко ослаблен. Однако определенным кругам невыгодно решать эту проблему, легче ссылать сограждан в резервацию, названную Зоной. Из коммерческой лаборатории происходит утечка нового лекарства, основанного на нанотехнологиях. Начальнику внутреннего режима лаборатории предстоит разобраться в ситуации...

Справка STRF.ru:
«Иммунан» победил в номинации научно-фантастического рассказа «Nanofiction», учреждённой журналом «Российские нанотехнологии» в рамках Всероссийского конкурса «Наука – обществу – 2010». Его автор – Олег Быстров (51 год), работает реаниматологом в наркологическом диспансере города Краснодара. Женат, растит троих детей. В его литературном багаже – около десяти рассказов. По словам Олега, он мечтает стать профессиональным литератором и написать бестселлер

За спиной высился полуразрушенный трехэтажный корпус. Слепые провалы окон, кусками отвалившаяся штукатурка, дверь повисла на одной петле – сплошь серые тона, везде мерзость запустения. Но эта громада дарила хоть какую-то иллюзию защищенного тыла.

Впереди простирался пустырь. Та же цветовая гамма: поникшая трава, мокрая скользкая глина, остов легкового автомобиля у дороги. Все серо, только скелет авто оживляет картину ярким пятном рыжей ржавчины.

Ковальский устроился поудобнее за бетонным блоком, невесть как здесь оказавшимся, передернул затвор автоматического пистолета. В магазине двадцать патронов, «санитаров» в команде обычно пять-семь человек. Даже если команду усилят, есть шанс... Да и возвращаться теперь нельзя. И не хочется совсем...

Он прикинул расстояние. Если противник покажется со стороны облетевшей рощицы справа – можно будет снять сразу двоих-троих и переместиться вон туда, за бугорок. «Санитары» окажутся на открытом пространстве, стрелять можно, как в тире. Или им придется уходить обратно в рощу, и тогда он, Ковальский, переместится в другую сторону. К остову легковушки – и оттуда положит всех.

Если выскочат слева, от разрушенного гаража, тоже неплохо. Можно подпустить до во-о-н того куста и открыть огонь. Упадут, конечно, в землю вожмутся, но укрытий-то поблизости нет. Пока разберутся, откуда стреляют, пока сообразят, что да как, – больше половины будет в дамках. Такой расклад Ковальского устраивал.

Он погладил вороненый ствол. Иллюзия защищенности... Память услужливо отмотала ленту событий назад, вернула во вчерашний день.

– Как такое могло произойти? Вы убеждали меня, Ковальский, что утечка из нашей лаборатории невозможна в принципе. И вот я спрашиваю – как такое могло произойти?

рис.1
«Глаза у директора Извольского серые...»

Глаза у директора Извольского серые, так и хочется сказать «со стальным отливом». Да, металлического блеска и холода в них сейчас более чем достаточно. Да еще этот незнакомец в кресле: сидит в расслабленной позе, но выглядит уверенно. Сразу видно: кабинет шефа его нисколько не смущает. Может, сам имеет такой же – или даже похлеще...

Извольский на помещениях не экономил: комната больше похожа на ангар для небольшого самолета. Простор, паркет, высокие окна, сейчас закрытые жалюзи. Огромный стол с включенным ноутбуком и второй, приставленный буквой «Т», для проведения совещаний. Ряды кресел с обеих сторон, в одном из них этот тип и притаился. Ковальского усадили напротив.

– Парень изобрел очень необычный, я бы даже сказал жертвенный способ проноса...

– Мне плевать, Ковальский, на вашего парня. Лучше бы его жертвенность окончилась для него фатально уже в лаборатории! Но этого не произошло. В итоге мы имеем то, что имеем: утекла доза сверхсекретной субстанции. Как это произошло?

– И поподробнее, пожалуйста, господин Ковальский. Представьте, что перед вами откровенный профан, ничего не смыслящий в проблеме, – подал голос незнакомец.

По-хозяйски так подал, негромко, но веско.

– Господин Потапов направлен советом акционеров, – счел необходимым представить типа шеф. – Для детального разбора ситуации и содействия в ликвидации последствий, – и посмотрел многозначительно.

«Вот, значит, как. Кто девушке платит, тот ее и танцует...» – подумал Ковальский и приступил:

– Производство субстанции полностью автоматизировано и изолировано от техников-лаборантов. Технологический цикл проходит в камерах синтеза, а техники контролируют параметры процесса с пультов. Все работники в спецодежде: комбинезоны, перчатки, бахилы, маски-респираторы. Вся одежда одноразовая, по окончании смены уничтожается.

– Понятно, – кивнул Потапов. – Вынести капсулу в кармане не удастся. А складки кожи или там... естественные отверстия человеческого тела?

– Сотрудники проходят обработку в санитарной зоне. После этого они попадают в камеру флуоресцентного контроля: кожа, волосы, доступные осмотру слизистые. Защитная капсула диагностикума обладает свойством светиться в ультрафиолетовом диапазоне. Флуоресцируют даже микродозы, следы этого материала. Любое свечение возвращает сотрудника на повторную обработку.

– Проглотить готовую капсулу можно? – представитель совета акционеров смотрел пытливо и чуть насмешливо.

– Теоретически да, но на слизистой рта останется характерный след. Любое свечение на теле – это не только повторная обработка, но и задержание, и подробное расследование. Каждый лаборант знает это. За последний год ни одного случая...

– До сегодняшнего дня, – включился шеф. – Этот... – Он пошевелил пальцами, будто считал монеты.

– Техник-лаборант Петр Дубов, – спокойным тоном подсказал Ковальский.

– Да-да, Дубов. Вы, кажется, его знали? Дружили с ним? Начальник внутреннего режима дружит с техником? – Шеф покинул свое кресло и стал напротив. Долговязый, сухопарый, в костюме стоимостью в два месячных оклада своего режимника.

– Мы соседи, – так же нейтрально ответил Ковальский. – Друзьями не были, но изредка встречались. Петр мне доверял.

– Доверял настолько, что позвонил именно вам? Может, он делился с вами планами?

– Подождите, Извольский, – перебил Потапов, – давайте по порядку. Мне стало даже интересно. Итак, что же придумал этот Дубов?

рис.2
«...Итак, что же придумал этот Дубов? Он подставил руку под пресс»

– Он подставил руку под пресс, – продолжил Ковальский. – Диагностикум под давлением запрессовывается в защитный материал, получается готовая к употреблению капсула. Эта капсула оказалась запрессованной в размозженные ткани руки.

– Действительно, жертвенный метод. Он сделал это незаметно?

– Вначале поступил сигнал о неисправности на линии, сигнал зафиксировала автоматика. Дубов доложил обстановку старшему технику – все по инструкции – и получил разрешение снять кожух пресса. И уже тогда сумел активировать пресс вручную.

– Сделать это самостоятельно возможно?

– Вообще-то там везде автоматика и системы блокировки, но Петр был очень хорошим техником-лаборантом. Можно сказать, талантливым.

– Что же делал дальше этот ваш талант?

– Внутри лабораторной зоны находится медпункт. Там Дубову оказали первую помощь – наложили повязку. Я говорил с медиком: сейчас у них такие материалы, что можно герметично изолировать рану. Потом он прошел полную процедуру санобработки и контроля. Далее его транспортировали в госпиталь корпорации. Там уже врачи должны были окончательно обработать рану. У них есть свои инструкции на этот счет.

– И Дубов до госпиталя не доехал... – Потапов утвердительно прихлопнул по столу.

– У него оказался баллончик с парализующим газом. Ясно – готовился заранее.

– Сколько человек вы дали в сопровождение? – Директор отчужденно смотрел на начальника внутреннего режима.

– Одного. Инструкцией это не запрещено. Повезли не преступника, не в изоляцию, не в Зону. Кто мог предполагать... – Ковальский почувствовал, что заводится: «Сейчас скажет, что должен предполагать и угадывать худшее», – с тоской подумал он.

– Должен предполагать, Ковальский, – сказал, как гвоздь забил, шеф. – И угадывать должен. Особенно худшее.

– Чудесно, – вклинился Потапов, – парень не пожалел руки, обездвижил охранника и сбежал! С готовой дозой экспериментального иммунана! И что теперь? Он связался с вами, Ковальский? Что он сказал?

– Он позвонил час назад. Сказал, что сделал это ради своей девушки. Отдал ей препарат, сам покончил с собой...

– И вы поверили... Вы с ума здесь все посходили! – не выдержал акционер и выскочил из своего кресла. – Что за дешевый роман! Что за огнедышащие страсти! Вы действительно верите во всех этих Ромео с Джульеттами?

– Дубов действительно найден мертвым в своей квартире. – Шеф напрягся, ему ситуация тоже не нравилась.

– Конечно! – взвился Потапов. – Парню пообещали хорошие деньги за экспериментальный образец. Придумали для него легенду. Кстати, не слишком умело... Что, он и сам болел?

– Да, – ответил шеф. – Санитарный кордон готовил его в списки. Оставалось всего ничего до изоляции...

– Вот! Почему этот альтруист Дубов не принял иммунан сам? Какие могут быть девушки, когда собственная жизнь на волоске? Что проще – украл, исцелился, да и сбежал втихую?!

– Я знаю, у него была девушка, – попробовал вмешаться Ковальский.

– Да и черт с ней! Может, и была, но к нашей истории она вряд ли имеет отношение. Парня завербовали, пообещали денег, а потом убили. Конкуренты, естественно! И забрали капсулу с экспериментальным образцом самого эффективного лекарства из всех, которые когда-либо создавала корпорация. – Потапов перевел дух и закончил чуть спокойнее: – Хотя найти девушку необходимо. И надежно изолировать. Это ваша обязанность, Ковальский.

Как на пружине он повернулся к шефу:

– Немедленно сообщить все начальнику безопасности. Пусть поднимает своих орлов, они знают, что в таких случаях делать. И запомните, господа!.. – Теперь он обращался к обоим: – Субстанция «Иммунан-5» – величайший секрет БВТ! Он никоим образом не должен стать достоянием гласности! Совет акционеров соберется уже сегодня вечером. Мы подумаем о вашей профессиональной пригодности.

С этими словами представитель больших денег выскочил из кабинета. Директор лаборатории «Дельта» Извольский устало опустился в свое глубокое кресло.

– Ты все понял? – Он пристально посмотрел на подчиненного. – Корпорация «Биоматериалы и Высокие Технологии» не может выпустить золотую рыбку из рук. Служба безопасности перевернет все верх дном, и дай бог, чтобы все оказалось так, как ты рассказывал. Что этот несчастный Дубов узнал об инфицировании. Что он действительно больше жизни любил эту свою Джульетту и отдал ради нее жизнь...

Шеф помолчал в раздумье и закончил:

– Девушку нужно найти за сутки. Больше я тебе не дам, но в течение этого времени прикрою как смогу. Найдешь и отдашь безопасникам. Тогда, может, удержишься.

– Они убьют ее.

– Думай о своей голове. Иди...

Ковальский выскочил из офиса на пустую улицу. Ветер гнал по тротуарам жухлую листву, обрывки газет, городской привычный мусор. А вот прохожих почти нет. По проезжей части редко пронесется автомобиль, да и тот чаще спецтранспорт полиции, Санитарного кордона или корпорации БВТ. Других почти не встретишь.

рис.3
«На каждом углу красочные плакаты, ставшие уже привычными...»

На каждом углу красочные плакаты, ставшие уже привычными, но все равно бросающиеся в глаза: «Дорогие сограждане! Санитарный кордон заботится о вашем здоровье и напоминает: если у вас или ваших близких, знакомых или соседей повысилась температура тела, появилась головная боль и недомогание, немедленно сообщайте в ближайшее отделение санитарной службы. В Лечебно-профилактической Зоне вам будет оказана помощь: в благоустроенных корпусах, под наблюдением квалифицированных врачей и с применением современных лекарственных средств. Заботьтесь о себе, обращайтесь в Санитарный кордон!» Внизу плаката могучий санитар с мужественным и добрым лицом заботливо вел под руку сгорбленную старушку. Старушка улыбалась...

Что за технологии они применяют? Мимо плаката пройти невозможно, обязательно пробежишь взглядом.

Ковальский держал в руках сводку прошлого месяца: в городе около шестидесяти процентов инфицированных. Шестеро из десяти – вирусные заболевания, непонятные лихорадки, атипичные пневмонии. Те, кого миновала вся эта вирусная экзотика, болеют онкологией. Старой недоброй онкологией – иммунитета у людей почти не осталось, нет сил сопротивляться болезням.

Ковальский быстро и сосредоточенно прошел по пустой улице, нашел нужное здание – облезлую пятиэтажку – и зашел в подъезд. Сейчас, конечно, все дома такие: у коммунальщиков не хватает ни сил, ни средств на обслуживание ветшающих строений. Сбитые ступеньки, пустые бутылки, использованные шприцы и презервативы, вонь и сырость. На стене граффити: «Иисус Христос и Санитарный кордон – спасите нас!» Сырость и вонь, пустота и холод.

Ковальский, перепрыгивая через ступеньку, поднялся на третий этаж. Постучал условно: два коротких, пауза и еще раз чуть сильнее. За дверью долго царила тишина, потом послышался шорох и плывущее: «Кто-о-о?»

– Открой, Базиль, – внятно проговорил режимник, наклонившись к самой створке. – Это я, Ковальский.

Дверь скрипнула и отворилась. Базиль, совершенно пьяный, стеклянно глядел на гостя.

– А, господин спаситель мира... Как там новая панацея для человечества?.. – Он глупо хихикнул. – Мы все так на вас надеемся...

Ковальский оттолкнул пьяного коротким тычком в грудь и прошел в комнату. Сзади послышалось возмущенное кудахтанье, но он не обратил на это внимание. Нора сидела на диване, подобрав ноги. Диван покрывал рваный ковер, весь в подозрительных пятнах. Рядом столик с блюдцем, использованные шприцы и пустые пакетики.

Нора недавно приняла дозу: узкие зрачки, плывущий взгляд. Казалось, женщина крайне утомлена и вот-вот заснет. «Может, так оно и есть? – подумал Ковальский. – Может, мы все устали от жизни и теперь мечтаем избавиться от этой тяжкой обузы?» Но вслух сказал:

– Нора, где Жанна? Как мне найти ее?

Женщина уставилась на Ковальского мутными глазами. Очень худое лицо, скулы выпирают, желтая, какая-то безжизненная кожа. «Мы все устали от жизни...»

Нора улыбнулась уголками губ:

– Жанна? Спроси у Петеньки. Он принес ей какую-то дрянь из этой вашей лаборатории... Лучше бы кайфа притащил...

– Петр умер. Ты слышишь меня, Нора? Его уже нет. Где найти Жанну, ей угрожает опасность.

– Нам всем угрожает... Бедный Йорик... то есть Петя...

– Ковальский... – вдруг раздалось из-за спины.

Он обернулся – Камилла. Единственный нормальный человек на этой территории отчуждения. Невысокая, коротко стриженная, всегда воинственно настроенная Камилла. Она не пьет водку и не колется, пытается помогать опустившимся Базилю с Норой и всегда настороже. Вот и сейчас: напряженно смотрит исподлобья, каждую секунду готова либо к бою, либо к бегству.

– Что же вы все-таки изобретаете у себя в лаборатории? – Девушка прищурилась.

– Ты знаешь, как найти Жанну? Поверь, Кам, сейчас не время для объяснений...

– Самое время. Пока ты мне все не расскажешь, не надейся услышать хоть слово о Жанне.

Камиллу не переспоришь, да и времени на препирательства нет. Легче сказать и забыть. Забыть всех этих людей.

– Корпорация, точнее лаборатория «Дельта», работает над лекарством против вирусов. Это тоже своего рода вирусы, но искусственные – нанороботы с заложенной программой и способностью подстраиваться к иммунной системе. Нанороботы снимают информацию и начинают перестраивать дефектные клетки, превращая их в полноценные. В итоге человек получает стопроцентный иммунитет, а вирусные болезни – это, в первую очередь, слабая защита. Ты знала, что Жанна инфицирована?

– Да, знала. Антон прислал сообщение.

– Это тот парень из Санитарного кордона?

– Да. Он и раньше помогал нам, и теперь сообщил. Петра и Жанну внесли в список номер один на будущий месяц. Значит, у вас есть лекарство, но об этом никто не знает? Я всегда говорила – в корпорации БВТ служат одни подлецы...

– Это пока эксперимент. Лекарство назвали иммунаном, это уже пятый опытный образец. Иммунан-3 подавал надежды, но не оправдал их. Теперь номер пять...

– Петр принес Жанне сомнительный препарат?

– Не совсем так... – Ковальский замялся. – Это субстанция действительно показала отличные результаты. И не только на животных.

Испытания на больных людях являются самым большим и страшным секретом лаборатории «Дельта». Ковальский не имел права даже знать об этом – не то что говорить. Но вот знал и сказал. Камилла пристально глядела в глаза.

– Сволочи вы все-таки! Мерзавцы из БВТ, и верить вам нельзя... Районные сводки висят на каждом углу: за месяц – тысяча двести инфицированных. Все приговорены к изоляции, уже сформирован санитарный состав.

– Камилла, пойми! Не я распределяю лекарства, не я решаю, кому и где лечиться. Для этого есть структуры...

– Дерьмо эти ваши структуры! Зона – вот ваша структура! Основная масса людей умрет в специально отведенном для этого месте, только и всего! Но сильных мира сего это, конечно, не коснется. И их слуг, пресмыкающихся ради спасения жизни. Про Петра – правда?

– Да. Он вынес дозу Иммунана-5. Для Жанны. Сам повесился в квартире, но перед этим позвонил мне и объяснил. Сказал, что лекарство передал ей.

– Жанна выздоровеет?

– Скорее всего. У нее теперь будет стопроцентный иммунитет, но служба безопасности корпорации не допустит, чтобы информация выплыла наружу. Жанна теперь прямая угроза БВТ. У меня в лучшем случае ночь. Уже утром безопасники будут просеивать город через мелкое сито. Они найдут Жанну и убьют.

– Жанна ничего не знает про Дубова. Он убедил ее принять снадобье, обещал достать и себе. Так она мне сказала. Бедный Петр...

– Где Жанна? Камилла, помоги ее найти. Может, уже сейчас...

В этот миг за окном взвыла сирена. Позывные Санитарного кордона знали все, ее не спутаешь ни с полицией, ни с пожарными.

– И правда, уже едут, – нехорошо усмехнулась девушка. – Только знай, Ковальский: там, куда Дубов отправил Жанну, вам ее не достать. – Она посмотрела на часы. – Уже час, как санитарный поезд движется к Зоне. Жанна среди изолированных. Ваши безопасники сунутся в обреченный состав? Там ведь сам воздух пропитан заразой...

Ковальский не стал слушать дальше. Машина «санитаров» уже у подъезда, а встречаться с ними сейчас совершенно не с руки. Режимник опрометью бросился к выходу, сбил с ног пьяного Базиля, но для вежливых извинений не оставалось времени. Он выскочил на темную лестницу...

Ковальский выскочил на темную заплеванную лестницу, но внизу уже хлопнула дверь. Каблуки нескольких человек дробью стучали по ступеням, и пришлось бежать наверх, к чердаку. На ходу Ковальский достал пистолет.

Хорошо бы обойтись без стрельбы, но если положение станет безвыходным, придется прибегнуть к оружию. Нет времени разбираться с Санитарным кордоном, нет возможности объяснять и доказывать что-либо. Необходимо найти Жанну до рассвета.

рис.4
«”Санитары” остановились на третьем этаже...»

«Санитары» остановились на третьем этаже. Невнятный гул голосов, потом резкий стук в дверь и требовательное: «Откройте!» Ковальский поднялся на пятый этаж, но чердак оказался закрыт. Массивная металлическая дверь с солидным замком. Черт! Посреди общей разрухи и обветшания именно здесь оказалась дверь, которую без инструмента не откроешь.

Ковальский прислушался. Голоса стихли, похоже, большая часть бойцов в квартире Базиля, но кого-то обязательно оставили снаружи. Такова инструкция. Он выждал еще немного и с деловым целеустремленным видом двинулся вниз. Хорошо бы сойти за жильца. Который к тому же крайне торопится.

«Санитар» стоял у двери. Эти ребята редко встречали сопротивление, привыкли к послушанию и безнаказанности. Рослый парень в форме и с коротким автоматом, небрежно перекинутым через плечо. Скучающий взгляд, расслабленная поза, автомат почти за спиной. Ковальский деловито частил по ступеням, глядя себе под ноги.

Он физически почувствовал, как охранник напрягся при его появлении. Звук шагов «санитар» уловил раньше, но отреагировал, только увидев на лестнице крепкого мужчину. Проверять людей в непосредственной близости от объекта изоляции входит в их обязанности.

– Эй! Ну-ка стой! Документы... – пробасил рослый, потянувшись за оружием.

– Спецслужба корпорации БВТ! – рявкнул Ковальский и сделал вид, что лезет во внутренний карман за удостоверением.

Толька эта аббревиатура могла оказать действие на охранника. Так и вышло: парень замешкался всего на миг, остановил движение руки к автомату, и этого хватило. Ковальский, не сбавляя хода, даже слегка наподдав, прянул к противнику и резко распрямил руку, тянувшуюся будто бы к карману.

Удар ребром ладони пришелся точно в горло. Охранник захрипел и ватно повалился, но Ковальский не дал ему упасть. Подхватил грузное тело и бережно усадил подле двери.

Прислушался. За дверью раздавался приглушенный невнятный шум голосов. Отряд Санитарного кордона производил захват группы лиц, подлежащих изоляции. Базиль с Норой скоро окажутся в Зоне, что будет с Камиллой, неизвестно, но заботиться о них сейчас не было ни малейшей возможности. Необходимо срочно догнать состав...

Ковальский стремглав промчался по лестнице. Выскочил в дверь, не забыв придержать створку и юркнул в сгустившиеся сумерки. Быстрым шагом он направился вдоль по улице, зная, что делать дальше. Автомобиль! В гараже корпорации, сославшись на распоряжение шефа, он возьмет машину. Пока Санитарный состав доплетется до периметра Зоны, Ковальский будет уже на пропускном пункте. А там посмотрим...

Хитро, ничего не скажешь. Дать девушке Иммунан-5 и отправить ее, уже не подверженную заражению, в Зону. Не будь Дубов истериком с расшатанной нервной системой, не позвони он Ковальскому... Написал бы записку: мол, не хочу влачить существование больным и никому не нужным, ухожу из жизни добровольно. Пока режимники и безопасники сопоставят события, свяжут смерть техника-лаборанта с исчезновением его подруги...

В Зоне затеряться, по слухам, дело плевое. Это официальные источники трезвонят, что контроль над инфицированными гражданами налажен. На самом деле – редкие пропускные пункты по периметру, регистратуры, разбросанные по всей территории. Порядка никакого, регистрацией занимаются сами изолированные. Ни один нормальный человек не пойдет на такую службу добровольно – ни за какие деньги. Это ж верная смерть!

Петр позвонил в истерике – вначале сделал, потом испугался. Надеялся на доброе отношение Ковальского, просил достать иммунан. Отношения? Всего-то встречались иногда по-соседски, пару раз Ковальский помог по мелочи. Ну, знаком со всей этой компанией – так что теперь, свою шею подставлять? Да если бы не Белла!..

Белла! Непреходящая боль... Думал, время залечит рану. Тоска, сосущая душу, за прошедший год несколько поутихла, притупилась, но совсем не отпустила. Порой Белла являлась ему во сне. Он опять видел ее чудные глаза, обнимал гибкое тело, целовал чуть припухшие губы. Но морок исчезал в самый сладостный момент, и Ковальский еще острее чувствовал свое одиночество. Хотелось завыть, а еще лучше тут же умереть.

Белла дружила с Камиллой, оттуда и знакомы. Через Камиллу, вернее через этого ее Антона, они узнали о заболевании Беллы. Ковальский тогда отправился к шефу: шли успешные работы по Иммунану-3, ученые обещали скорую победу и радужные перспективы. Просил выделить дозу экспериментального препарата или включить Беллу в опытную группу: что угодно, только б спасти любимую! Потом придумал бы что-нибудь...

Сказали: «Нельзя». Сказали – собери волю в кулак, ты же мужчина! Правилами это запрещено, у всех есть близкие люди, так не делается... «Вы действительно верите во всех этих Ромео с Джульеттами?»

Санитарный кордон изолировал Беллу, и больше Ковальский о ней ничего не слышал. Может, в Зоне ее вылечили?..

Через три часа он находился на пропускном пункте Зоны, но все же опоздал. Выбивать машину пришлось с боем: то ли просочились слухи о проколе (такие новости распространяются быстро), то ли неблагоприятное стечение обстоятельств. Полтора часа Ковальский потерял в гараже, и потом, как ни гнал машину, наверстать упущенное время не смог.

Пропускной пункт – небольшой домик с зарешеченным окном. Рядом огромные ворота для въезда состава и высокий бетонный забор с колючкой поверху в обе стороны, на сколько хватало глаз...

Ковальский вошел и представился, удостоверение режимника знаменитой БВТ произвело впечатление. Инспектор, средних лет усталый мужчина, предложил присесть. Выслушал, покивал – да, состав прошел, теперь все изолированные будут размещены в Зоне. Но на просьбу о помощи удивленно вытаращил глаза:

– Вы хотите найти конкретного человека? И как вы себе это представляете?

Ковальский слегка замялся:

– Откровенно сказать, не представляю. Поэтому и попрошу помощи. Ведь есть же регистратуры, кто-то фиксирует прибывающих, размещает их... вы ж сами сказали...

– Ну, да... – Инспектор снисходительно улыбнулся. – Сказал. Но мы же с вами взрослые люди: вы действительно думаете, что кто-то этим занимается?

Ковальский смотрел на чиновника, силился осмыслить и принять новую информацию, а тот продолжал с легкой улыбкой (мол, вы, городские, что малые дети!):

– Регистратуры существуют номинально. Все вольнонаемные давно сбежали из Зоны, а новых откуда взять. Это ведь чистое самоубийство! Там же все заражены и выделяют вирусы! Сами изолированные, те, что покрепче, помогают разместиться новичкам. Они же создают списки, очень приблизительные. По этим спискам мы переправляем провизию. К сожалению, бюджет на содержание инфицированных урезали втрое. Даже те заниженные цифры, что к нам попадают, мы обеспечить полностью не можем...

– А лекарства? – тупо спросил Ковальский. – Правительство публикует сводки о затратах на лечение людей в Зоне.

­– Я уже забыл, как они выглядят, эти лекарства. – Теперь инспектор смотрел с сожалением. – Подумайте сами, кому это нужно – лечить помещенных в Зону? Или корпорация БВТ разрабатывает препараты для этих несчастных? Повторяю: даже провианта мы не можем дать столько, сколько требуется. Тот, кто сюда попал, обречен.

– Я слышал о Зоне. Болтают, что люди там занимаются каннибализмом, суицид у каждого второго, родители продают детей за полведра картошки. Я не верил, считал все это ложью, надеялся – кордон и войска поддерживают какой-то порядок. Что-то делается, какой-то контроль, а главное – помощь. Людям оказывают хоть минимальную помощь! Вы понимаете, что происходит? – Слова «санитара» потрясли Ковальского.

– Это вы у себя в городе, в преуспевающей корпорации не понимаете. – Инспектор откинулся на стуле. – Для меня реалии просты и однозначны. Я чудом не подцепил здесь заразу. Пока. Через три месяца заканчивается срок службы. Если до той поры я сам не окажусь в Зоне, то уеду отсюда и забуду все как страшный сон. Вот тогда мне хватит денег на ваши разработки...

Не стесняясь Ковальского, он достал из стола бутылку и плеснул в несвежий стакан. Выпил махом, выдохнул и посмотрел на посетителя повлажневшими глазами:

– Мы живем в сегрегированном обществе, господин Ковальский. Очень удобно, знаете ли, списывать проблемы на эпидемии неизлечимых болезней. Обществу не нужны все его члены поголовно, общество давно разделено: на тех, кто может; тех, кому разрешают, и тех, кому не позволено. Вы – цепной пес тех, кто может. Вам, наверное, даруют жизнь… – Он усмехнулся: – если заслужите. А за воротами те, кому это запрещено. Все просто...

«Собери волю в кулак, ты же мужчина! Правилами это запрещено...» – всплыло в памяти. «Может, в Зоне ее вылечили?..»

– Позвольте мне пройти туда, – одними губами прошептал Ковальский.

– Пожалуйста! – уже откровенно рассмеялся инспектор, указывая на дверь позади себя. – Проходите, господин начальник внутреннего режима!

– Что, так просто? – не поверил Ковальский.

– Конечно! Вход в преисподнюю открыт для всех. Без ограничений. Я позвоню в заградительный отряд, – и добавил, поймав удивленный взгляд режимника: – А как вы думали? Там пулеметы на случай попытки прорыва из Зоны. Но вас не тронут...

Он шел по узкой дорожке между клубками колючки. Солдат в длинной плащ-палатке указал стволом автомата: «Никуда не отклоняться, только по дорожке». В спину с ненавистью светили прожектора.

Потом распахнулся мрак. Кончилась колючка, начался дождь. Дорожка огибала холм, всполохи прожекторов остались за его горбом, но слегка подсвечивали ландшафт. Он шагал и шагал, как автомат: без чувств, без мыслей, без желаний. А потом впереди выросла руина корпуса. Трехэтажная, со слепыми проемами окон, отбитой штукатуркой и повисшей на одной петле дверью.

Дорожка вела к входу, и Ковальский пошел не раздумывая. Наверное, холод и пустота в груди требовали хотя бы видимости укрытия. Иллюзии дома, крыши над головой, защищенности. До разбитой двери оставалось несколько метров, когда в лицо ударил луч фонаря: Ковальский зажмурился.

– Что ищешь, парень? – Хриплый голос прозвучал из непроглядной тьмы за ярким кружком света.

– Я ищу девушку, – ответил Ковальский и сам себе не поверил. Так ли ему нужна теперь Жанна?

– А на что она тебе? – Хриплый усмехнулся. – Не лучшее место для знакомства с девушками. Сигареты есть?

Их было трое. Обросшие щетиной худые лица, рваные ватники, разбитые ботинки. Он отдал им сигареты и пачку печенья, которую купил еще около гаража лаборатории. Думал пожевать в дороге, да так и забыл. Теперь вот пригодилась.

Разобравшись, что Ковальский не «санитар» и опасности не представляет, мужики отвели его в подвал. Достали бутыль мутного самогона, и Ковальский полночи с ними пил. И слушал рассказы о том, как людей привозят, выбрасывают из составов и забывают об их существовании. Их не проверяют, не принуждают работать, не связывают свободы в пределах Зоны – просто вычеркивают из списков живых.

Нет, здесь никто не ест человечины и детей не продают в рабство, но еды всем не хватает. Очень многие умирают, каждый день десятками. И тогда их хоронят, но перед этим снимают все, представляющее хоть какую-то ценность. Мертвые сраму не имут, но помогают живым продержаться еще чуть-чуть.

Потом мужчины идут к периметру. Здесь можно обменять вещи на провизию, сигареты, даже самогон. Солдаты, конечно, тоже считают их прокаженными, но идут на риск. Им тоже живется несладко, солдатское жалование – копейки.

Хриплый рассказывал, как однажды здоровая женщина приехала с больным ребенком. Девочку приговорили к изоляции, и мать не смогла отправить ее одну. Чудом женщина оставалась здоровой, зараза не приставала к ней, но всю пищу она отдавала дочери. Умерла от истощения, девочка пережила ее на два дня.

рис.5
«…можно будет снять сразу двоих–троих»

О молодой паре, устроившей акт самосожжения перед пропускным пунктом. О старом священнике, читавшем проповеди в разрушенной церкви до последнего вздоха и умершем у алтаря. Много чего рассказал хриплый. Его товарищи кивали... Ковальский пил и вспоминал Беллу.

Они заснули на рваных матрасах под утро, а Ковальский покинул спящих обменщиков, выбрался из корпуса и огляделся на местности. Корпорация не оставит попыток найти носителя иммунана. Даже если угроза минимальна, концы все равно зачистят.

Вот-вот появятся вооруженные «санитары». И если они покажутся со стороны облетевшей рощицы справа, можно будет снять сразу двоих-троих. Если выскочат слева, от разрушенного гаража, тоже неплохо. Можно подпустить во-о-н до того куста и открыть огонь...

РЕЙТИНГ

4.31
голосов: 16

Галереи

Открытая редколлегия журнала Русский NewScienist

Российский рынок встречает русскую версию научно-популярного британского журнала NewScientist. С первым номером учёных и журналистов познакомили в понедельник, 11 октября 2010 года, на физическом факультете МГУ.

Помимо представителей прессы, на презентацию NewScientist ru в уютный зал факультетской библиотеки пришли члены редакционного совета нового журнала, среди которых видные учёные – академики Анатолий Черепащук и Эрик Галимов, члены-корреспонденты РАН Сергей Варфоломеев и Евгений Гудилин, профессора МГУ – молекулярный биолог Сергей Лукьянов, экономист Александр Аузан, физик Виктор Задков, математик Михаил Цфасман.

12 фото

Обсуждение

Новости

Гаджеты научили делиться энергией

«Лаборатория Касперского»: число атак китайских хакеров на российский ВПК утроилось

Россия первой успешно испытала экологически чистый ракетный двигатель

В Болгарии изобрели ракетное топливо из черешни

Boeing предлагает бороться с лесными пожарами с помощью артиллерии

Учёные: далеко не все люди хотят жить долго

Кстати,
на
52%
сократились...
Водный форум БРИКС Tech in Media