Наука и технологии России

Вход Регистрация

Российская фарма: кенгуру или черепаха?

Развивающаяся фарминдустрия нашей страны может превратить своё отставание в преимущество, взяв на вооружение современные научные разработки. Такую мысль доказывал в своём выступлении на форуме «Исследование и разработка инновационных препаратов в России» Андрей Иващенко, председатель совета директоров ЦВТ «ХимРар».

Андрей_Иващенко Андрей Иващенко: «Локализация производства – уже случившийся факт»

Стандартный путь развития фармотрасли в современном мире Андрей Иващенко видит так. В стране, не имеющей развитой фарминдустрии, всё начинается с торговли, затем идёт производство дженериков, затем – перевод производств на стандарт GMP. Когда производители дженериков начинают конкурировать между собой, им становятся нужны разработки новых лекарств, появляется спрос на инновации. Это та стадия, на которой сейчас находится наша страна. Затем появляется «большая фарма» – крупные компании, которые создают, производят и продают инновационные препараты по всему миру. «Большая фарма» живёт по блокбастерной модели, когда бизнес построен на создании высокоэффективных лекарств для лечения того или иного заболевания. На смену этой модели в развитых странах идёт персонализированная медицина. Андрей Иващенко считает, что проходить весь этот долгий путь нашей фармотрасли, может, и не придётся: развитие науки даёт ей шанс перепрыгнуть этап «большой фармы», сразу оказавшись на следующей ступеньке.

В 2008 году была принята стратегия развития отрасли «Фарма 2020». На тот момент перед российскими производителями стояла перспектива постепенно терять свои позиции на рынке, уступая дженерикам с Востока и инновационным препаратам с Запада. Импортозамещение, то есть производство дженериков в России, могло бы позволить отрасли развиваться не слишком долго – до 2014–2015 годов. Без оригинальных препаратов будущего у российской фармацевтики не просматривалось. Но поскольку в тот момент на разработки у российский производителей денег не было, то начать их финансировать должно было государство. Сегодня так и получается – спрос на инновации предъявляют либо иностранные фармфирмы, которые отдают ранние этапы разработки на аутсорсинг, либо государство через ФЦП и институты развития. Андрей Иващенко попытался оценить успешность задумок, заложенных в стратегию четыре года назад.

За четыре года

За прошедшее время многие иностранцы локализовали своё производство в России – в 2012–2013 годах заявленные инвестиции зарубежных компаний составят приблизительно миллиард долларов против 600 миллиардов «местных» денег. Как правило, эти производственные мощности для них избыточны. Тут действуют политические преференции: компании понимают, что, не локализовав производство, есть опасность начать терять свои позиции на российском рынке, поскольку государство взяло курс на поддержку отечественного производителя.

Но локализация производств иностранными компаниями – это ещё не всё. Стратегия «Фарма 2020» предусматривает разработку инновационных препаратов, конкурентоспособных на локальном рынке, а в перспективе – и на международном. Инновации – та область, где контракты между иностранными и местными производителями становятся взаимовыгодными.

Доходы компании от разработанного ею лекарства недолговечны: как только заканчивается срок патентной защиты, препарат вытесняют брендированные дженерики. Это подталкивает производителей не только к разработке новых продуктов, но и к тому, чтобы так и или иначе продлить доминирующее положение своего продукта на рынке. В этой области возникают первые коллаборации между российскими и зарубежными фармпроизводителями. Например, местный производитель может выпускать лекарство под брендом западной компании, что даёт ей возможность контролировать «продолжительность жизни» своего бренда. Другие распространённые партнёрские сделки касаются разработки и патентования новых форм доставки лекарств, технологий производства, комбинированных препаратов.

Заложенный в стратегии «Фарма 2020» кластерный подход к развитию фармацевтики также, по мнению Андрея Иващенко, показал свою успешность. Он судит по тому, что в конкурсе инновационных территориальных кластеров, который проводило в этом году Минэкономразвития, большая часть кластеров-победителей оказалась связана с медициной и фармацевтикой. То есть, делает вывод Александр Иващенко, драйверы инновационного развития страны – фармацевтика и медицинские приборы.

До сих пор нерешённой проблемой остаётся перевод отрасли на стандарт GMP. По стратегии «Фарма 2020» это должно было произойти ещё в прошлом году. Сейчас фармпроизводителям установлен новый рубеж – 1 января 2014 года. Но Андрей Иващенко сомневается в том, что «можно будет произвести аудит всех имеющихся в стране фармпроизводств без развитой системы аккредитации и сертифицирования». Да, новые производства сейчас строят с учётом всех стандартов. Но что будет с заводами, которые выпускают дешёвые и востребованные населением лекарства, и что будет с населением, если с переходом на новые стандарты выпуск таких препаратов станет нерентабельным? «Есть надежда, что к тому моменту эти препараты будут уже не слишком востребованы, но это надежда, а что будет, мы узнаем, когда это случится», – неопределённо рассуждает Александр Иващенко.

Мировая фарма

Тем временем традиционная модель «большой фармы» начинает постепенно размываться. Когда всем пациентам с одним и тем же заболеванием назначают одинаковые препараты, эффективность лечения низка. Особенно это касается таких болезней, как рак, болезнь Альцгеймера. Так что блокбастерная модель уже не устраивает системы здравоохранения и страхования. Как полагает Андрей Иващенко, в обозримом будущем «страховые компании будут платить не за факт лечения, а за факт излечения. Когда произойдёт этот сдвиг, блокбастерная модель окончательно умрёт, и страховщики здесь, как всегда, подгоняют мировые тенденции». Пока бигфарма приспосабливается к необходимости эффективно лечить пациентов, разрабатывая методы диагностики и сопровождая ими свои препараты. В таком случае пациент сначала проходит диагностику и принимает то или иное лекарство только, если оно ему подходит.

И всё же многие новые тенденции в развитии фармацевтики несовместимы с блокбастерной бизнес-моделью. Так, например, бигфарма не умеет работать с разработками в области иммунотерапии и терапевтическими вакцинами, особенно персональными, стволовыми клетками. Фармакогеномика, комбинирование технологий доставки лекарств, управления заболеванием и мониторинга состояния пациентов – всё это создаёт огромное количество возможностей завоевать рынок и занять «достойные позиции в мировом разделении труда», в том числе и для российских компаний.

По мнению Андрея Иващенко, развитие науки и технологий даёт развивающимся странам возможность перепрыгнуть через блокбастерную модель, сразу перейдя к следующему медицинскому и производственному укладу. Подобную картину можно наблюдать в телекоме: в Китае персональных компьютеров значительно меньше, чем в Америке – они не успели распространиться, когда их уже сменили устройства следующего поколения – коммуникаторы и планшеты, которые сейчас есть почти у всех.

РЕЙТИНГ

4.40
голосов: 5

Галереи

Рефрактометрия в НИИ офтальмологии им. Гельмгольца РАМН

У большинства людей визит к офтальмологу ассоциируется со знакомыми с детства буквами Ш, Б, М, Н, К в таблице, разработанной Сергеем Головиным и его учеником Д.А. Сивцевым в 1923 году. Для маленьких детей и неграмотных взрослых буквы заменены разрезанными с разных сторон окружностями (таблица Головина на основании символов Ландольта) либо картинками (таблица Орловой). Впервые таблицу применил голландcкий офтальмолог Герман Снеллен в 1862 году; сейчас в странах с латиничной письменностью используется именно она, усовершенствованная в 1976 году американским оптометристом Иэном Бейли совместно с австралийской коллегой Джен Лови-Китчин (буквы E, F, P, T, O, Z). В Японии применяется таблица Головина. В Китае, где большинство населения не владеет латиницей – гибридный вариант, состоящий из буквы Е, повёрнутой в разные стороны, либо таблица из цифр.
Несмотря на незаменимость таблиц Снеллена, Сивцева и Головина, они дают лишь приблизительное представление об остроте человеческого зрения, умалчивая о других дефектах. Поэтому уже многие десятилетия чтению букв с расстояния в шесть метров или двадцать футов предшествует рефрактометрия – инструментальное исследование оптических свойств человеческого глаза. Задача рефрактометрии, которая сейчас проводится с помощью автоматических компьютеризированных установок – выявление миопии, гиперметропии или астигматизма. Есть и оптомеханические рефрактометры, которые ещё встречаются в некоторых клиниках, например, рефрактометр совмещения Хартингера, однако в московском институте глазных болезней имени Гельмгольца используется современный прибор японской компании «Найдек». Обследуемый ставит голову на специальную подставку прибора и смотрит в окуляр на картинку, в этом случае – цветной рисунок с воздушным шаром, висящим над автомагистралью, которая становится то расплывчатой, то более четкой, никаких комментариев от него не требуется. Процедура для каждого глаза повторяется несколько раз, как правило три, по итогам определяется усреднённое значение. На выходе врач получает распечатку, на основании которой проводится обследование по таблицам с использованием коррекционных линз и другие исследования.

4 фото

Обсуждение