Наука и технологии России

Вход Регистрация

«Предпринимательство – самая тяжёлая лямка из всех мне известных»

В России растёт число молодых миллионеров, сделавших свой бизнес в сфере информационных технологий. И это неудивительно – эпоха интернета в самом разгаре, онлайн-торговля и онлайн-услуги набирают обороты. Вот и ежегодный рейтинг успешных предпринимателей России, чей возраст не превышает 35 лет, составленный интернет-журналом Hopes & Fears – одним из лауреатов «Премии Рунета 2013», это подтвердил. В рейтинг вошли 25 человек, чья доля в бизнесе превысила 10 миллионов долларов – 22 из них владельцы или совладельцы IT-компаний. А почему не так заметны предприниматели, работающие в других высокотехнологических, наукоёмких отраслях? Или их вообще очень мало? STRF.ru выяснил это у экспертов.

Владимир_Громковский
Владимир Громковский

Владимир Громковский, председатель совета директоров ГК «Финематика», председатель инвестиционного комитета Waarde Capital, кандидат экономических наук:

– Молодых и успешных в России действительно мало. Вопрос, однако, совсем не в том, как сделать, чтобы их было больше. Вопрос для начала: а надо ли, чтобы их было больше? И, соответственно, хорошо ли, что их относительно много в сфере информационных технологий? Мой ответ – нет, не надо.

Разъяснение начну с того, почему всё же в ИТ-отрасли много молодёжи, в том числе вполне успешной. Основных причин две. Первая – очень низкий барьер для вхождения в отрасль (создания предприятия). Программисту нужен компьютер, на котором он создаст свою программу (сайт). Позднее ему понадобится сервер, возможно, не один, и доступ в Сеть. Всё это пока сравнительно дёшево. Если программа сложная – вопрос упирается в несколько человек, зарплату и компьютеры. Никакого лабораторного и производственного оборудования, никаких химических реактивов или лабораторных животных. Величина первоначального капитала невелика – и довольно быстро толковый проект начинает сам зарабатывать. Подобное положение объясняется тем, что ИТ-отрасль – новая, в ней много незанятых мест, где рынок надо не отвоёвывать у старожилов, а просто занимать. Как без трудностей столбили старатели незанятые золотоносные участки в Калифорнии в середине 19 века. А тем, кто пришёл позже, приходилось покупать землю у завладевшими ею ранее.

Вторая причина – ИТ-отрасль молода, в ней мало стариков. Соответственно, и конкуренции со стороны стариков просто нет. Молодые предприниматели значительно преобладают численно. Удивляться нечему.

В иных высокотехнологичных и наукоёмких отраслях создать своё дело куда сложнее. Рынки в целом насыщены, соответствующие отрасли зрелые – быстрое расширение затруднено. Затраты на разработку много выше: нужны дорогое оборудование и материалы. Время на разработки также очень значительно, по сравнению с информационными технологиями.

Теперь о том, почему я против значительного числа молодых предпринимателей. На самом деле, возраст сам по себе не имеет значения – важнее ответственность и опыт. Однако понятно, что обычно то и другое приходит с годами. Людей, по-человечески зрелых с младых ногтей, исчезающе мало. Известно, что в мире успех чаще всего приходит к предпринимателям, которым за 40. И это не удивительно – именно к 40 годам созревают психологически современные люди. Именно в этом золотом возрасте достигается наилучшее сочетание опыта, знаний и умения вести дела, в том числе и выстраивать отношения с людьми. И главное – окончательно складывается способность ощущать и нести ответственность, что является главным для любого работодателя и для любого получателя инвестиций.

Я вообще противник того, чтобы зелёную молодёжь заманивали в предпринимательство. Например, картинками роскошных автомобилей у офисов испытавших успех компаний, или другими подобными наживками.

Кто способен к предпринимательству – тот довольно рано сам придумывает себе дело. А тем, кому купеческого дара не дано, лучше поначалу поработать в роли наёмного работника, и поучиться ведению дел.

Предпринимательство – самая тяжёлая лямка из всех мне известных. Это сложнее и нравственно тяжелее, чем торговать вразнос (например, по системе сетевого маркетинга), хотя и труднее торговли вразнос мало что существует (знаю по личному опыту, торговал в США в начале 1990-х, во время аспирантских каникул).

Большинство начинающих предпринимателей ожидает неудача: скажем, в Штатах примерно половина новых компаний выбывает из дела в течение первого года. А к третьему и трети не остаётся. Нужна ли неудача молодому, не сложившемуся человеку? Какое влияние она окажет на его будущее? Таких вопросов популяризаторы предпринимательства среди молодёжи обычно себе не задают. А они, на мой взгляд, очень важны.

Вообще, видим и слышим одни только истории успеха. А сколько историй неуспеха? У венчурных фондов 3–4 инвестиции оказываются «на круг» неудачными – но ведь и для 3–4 предпринимателей, получивших инвестиции, это неудача. А таких, кто сумел привлечь инвестиции, подавляющее меньшинство. Стало быть, среди остальных доля неудачников ещё больше. Каковы их судьбы? Кто-нибудь изучал? Описывал?

В общем, надо быть осторожнее с предпринимательством. И не манить его «кисельными берегами» неоперившуюся молодёжь. Её и без того ждёт, по мере взросления «несбыча юношеских мечт».

Владимир_Зинов
Владимир Зинов

Владимир Зинов, декан факультета инновационно-технологического бизнеса Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, кандидат технических наук, доктор экономических наук, профессор:

– Всё не так однозначно. По настоящему успешным на мировом уровне инновационный бизнес считается, если оборот компании составляет более одного миллиарда долларов. В этом смысле у нас успешных высокотехнологических компаний немного – лишь 15–20 вышли за 100-миллионный годовой оборот. Среди наших чемпионов из хайтека наряду с «Яндексом» и «Лабораторией Касперского», есть не только айтишники. Но особенность российского высокотехнологического бизнеса такова, что он хорош чаще всего для нишевых рынков, когда конкурентоспособность нового продукта связана со значительной долей высококвалифицированного труда, а эти рынки относительно небольшие, и оборот там в 10–100 раз меньше миллиардного.

Одна из проблем в том, что российской промышленности инновации не интересны, она вкладывает в НИОКРы на два порядка меньше средств, чем зарубежные конкуренты. Может, промышленность и подхватила бы отечественные разработки, если бы не такое неэффективное управление наукой, сложившееся за последние годы. Задач перед наукой – конкретных, связанных с созданием прорывных разработок для новых рынков, – никто толком не ставил. Задачи себе учёные ставили сами, получая немалые средства (в 2009–2013 годах государство вложило в НИОКР 3 триллиона рублей). Неудивительно, что прорывных разработок никто не увидел.

По большому счёту российская промышленность не интегрирована с отечественной наукой и образованием.

У крупных компаний прослеживается политика создавать свои образовательные и исследовательские центры, а не интегрироваться с университетами. Например, Российская трубная компания первой вошла в клуб MIT, заплатив немалые деньги только за право ознакомления с современными разработками.

К сожалению, совместные усилия российских институтов развития как триггерных механизмов не смогли развернуть экономику в сторону превращения новых научно-технических разработок в конкурентоспособную на мировом рынке продукцию. Вклад в ВВП от институтов развития пока невелик. Запрос должен исходить от промышленности. Собственники и менеджеры компаний не хотят вкладываться в новый продукт – им проще и надёжнее вывести деньги в область собственного потребления. Казалось бы, крупные компании оборонно-промышленного комплекса с государственным участием, работающие по госзаказу, должны развиваться инновационно, следуя призывам руководства страны. Однако они замечательно живут с прибылью и без инноваций.

Между тем людей, которые хотят заниматься инновационным бизнесом, много, включая тех, кто готов вложиться в него деньгами. Только по-настоящему прорывных разработок, как я уже сказал, найти с каждым годом всё труднее. А если таковые и находятся, то развиваться они предпочитают в зарубежных юрисдикциях, даже если первые гранты были получены в России.

Конечно, в регионах есть интересные, оригинальные изобретения, доведённые до стадии внедрения, с отличным потенциалом отечественного рынка. Я в этом убедился, побывав в 11 из них, консультируя проекты по линии РВК в текущем году. Например, изобретатель из Хабаровска придумал, разработал и выпускает специальное оборудование для ремонта трещин на плоских крышах домов, которое позволяет в 8–10 раз меньше тратить средств по сравнению с традиционным методом. Но об этих изобретателях из российской глубинки не пишут федеральные газеты, не рассказывают по федеральным телеканалам.

На наш факультет приходят учиться люди (и молодые, и не очень), у которых есть свои разработки и которые, как правило, работают в инновационной сфере. Могу назвать предпринимателя Камиля Сигматуллина из Уфы, создавшего инновационную технологию получения более прочных и с меньшими добавками прутков из титана для производства имплантов, которую успешно продал мировому производителю изделий из титана. Затем он начал новый бизнес, получив инвестиции венчурного фонда на разработку принципиально нового прибора для анализа состава жидких и газообразной сред в пробуренных скважинах. Или Лиссан Файдуллину, которая после обучения у нас вывела первую из проектных компаний «Роснано» на зарубежное IPO. Всех не перечесть – мы подготовили тысячи специалистов.

Но замечу: тех, кто хочет получать такое образование, с каждым годом становится всё меньше. Да и в широких слоях населения интерес к инновациям падает. Обратите внимание: в прошлогоднем Послании Президента Федеральному Собранию об инновациях не было сказано ни слова. На мой взгляд, главная проблема, которую надо решать – это выстроить эффективное управление исследованиями и разработками как процессом генерации инновационного знания.

Наталия_Полякова
Наталия Полякова

Наталия Полякова, руководитель службы институциональных инициатив ОАО «РВК», кандидат химических наук:

– Миллионеров много не бывает. Это талант, удача, стечение обстоятельств. Человек, который стал миллионером на бизнесе в хай-теке, – своего рода гений, такой же, как выдающийся учёный, изобретатель, поскольку этому нельзя научить, и он сделал то, что не удалось другим.

Возможно, мы, просто не знаем всех российских историй успеха – об этом мало пишут СМИ, а если и пишут, то в основном специализированные. Надо этим заниматься, поскольку тогда повышается уровень самооценки человека. Это что-то вроде аутотренинга: я сам себе внушаю, что если другие могут достичь успеха, то смогу и я.

Самое главное – не бояться пробовать свои силы в бизнесе и уметь мечтать, проигрывать и начинать новое дело. Ведь и Зингер, и Стив Джобс, по-хорошему, не были выдающимися изобретателями, но они были потрясающими маркетологами.

И, получив доступ к новейшим разработкам, они смогли, как сейчас модно говорить, так их упаковать и так преподнести потенциальным потребителям, что завоевали мир.

Конечно, достичь успеха, скажем, в сфере био- и нанотехнологий, в синтезе лекарственных препаратов сложнее, чем в IT, из-за более высоких стартовых издержек – в гараже такие разработки не начать, как не наладить их производство в жилом доме на средства, вырученные от продажи автомобиля. Только на проведение всех исследований, включая клинические, для создания нового лекарственного препарата затраты исчисляются шести- или семизначными цифрами, и уходит на это около10 лет. Немаловажно и то, что регистрация программы для ЭВМ или базы данных, являющихся объектами авторского права, – это не патентование, а скорее депонирование, да и затраты на получение патента на изобретение и регистрацию программы для ЭВМ или базы данных даже не стоит сравнивать.

Негативный фактор – высокая зарегулированность и заорганизованность рынка, которая продолжает существовать, несмотря на принятие инновационных стратегий, дорожных карт и мер по развитию предпринимательства. У нас наблюдается явный перекос с количеством законов и ещё большим количеством подзаконных актов – постановлений, распоряжений, приказов, регламентов и др. Причём они демонстрируют несогласованность органов исполнительной власти и, подчас, подмену государственных интересов ведомственными. Законы, в ряде случаев, принимаются, не исходя из нужд предпринимателей, а как-то автономно. И уже потом, в ходе правоприменительной практики, становится очевидным, что только путём внесения многочисленных поправок или принятия подзаконных актов их можно приживить на российской земле. Вот и получается, что та степень свободы и, если хотите, творчества, которая необходима инноваторам, у нас отсутствует.

ОАО «РВК» и другие институты развития – это, если позволите, система сдержек и противовесов, своего рода посредники, находящиеся между бизнесом и государством. Государство, будучи в хорошем смысле бюрократом, относится к бизнесу по-своему, его задачи глобальные, оно не может, да и не должно услышать слёзы и стенания бизнеса. А институты развития, как посредники могут и должны донести до государства реальные потребности бизнеса. Наша задача обобщить проблемы и предложить государству способы их решения, оказать реальную помощь и поддержку начинающему высокотехнологическому бизнесу – будь то образовательная деятельность, консультации, инвестиции, выявление и устранение пробелов в законодательстве. И тем самым формировать благоприятную среду для предпринимателей.

С помощью институтов развития государство решает основную задачу – создание таких условий, чтобы в стране не было бедных, чтобы как можно больше людей становились средним классом, чтобы увеличивалось количество рабочих мест, в том числе за счёт малого и среднего бизнеса. Два безработных человека – это два несчастных человека или две несчастные семьи. Пусть даже в маленькой фирмочке (стартапе), платящей «в белую» небольшую аренду, а не чёрным налом за субаренду, работает два человека, но это будут два счастливых человека. А государство в целом может быть успешным только тогда, когда в нём живут счастливые люди. И если мы за 5–7 лет не совершим рывка, то догнать страны, активно развивающие высокие технологии, нам уже вряд ли удастся.

Павел_Ершов
Павел Ершов

Павел Ершов, президент Parallels на развивающихся рынках:

– Различные рейтинги успешных молодых предпринимателей (России и не только) показывают, что многие из них сделали своё состояние на ИТ-бизнесе или на каком-то другом, который был удачно интегрирован или трансформирован в ИТ. Например, платежный сервис Qiwi – это в первую очередь финансовый бизнес, а «Сотмаркет» – обычный, но очень успешный онлайн магазин. Чистым ИТ-бизнесом можно считать социальную сеть «ВКонтакте» или платформу для интернет-магазинов Ecwid.

В любом случае информационные технологии и инновации в этой сфере сегодня очень популярны в России. Это видно даже по проекту «Сколково», где есть пять разных кластеров и самый большой по количеству проектов как раз ИТ-кластер. На мой взгляд, такая тенденция связана с двумя факторами.

Во-первых, последние двадцать лет для молодых и амбиционных людей иконой успешного предпринимательства были такие люди, как Билл Гейтс и Стив Джобс. Даже прочтения сухой биографической справки о них достаточно, чтобы каждый из нас мог поверить в свои силы и идеи, какими бы труднодостижимыми они не казались. Сегодня таких вдохновляющих примеров в десятки раз больше, но самым-самым, пожалуй, остаётся Цукерберг и его Facebook.

Во-вторых, входной билет в ИТ-бизнес существенно ниже, чем в любой другой. Теоретически для старта вам достаточно поддержки вашей семьи (чтобы не умереть от голода до запуска проекта), компьютера и доступа в интернет. В других отраслях не обойтись без существенных стартовых инвестиций, и это главный сдерживающий фактор.

Если говорить не про предпринимательство, а про инновации, то в иных отраслях (фармацевтика, нефтедобыча, энергетика и т.д.), их не так мало, как может показаться на первый взгляд. Эти инновации иногда ближе к фундаментальной науке, они разрабатываются коллективами людей и в случае успешных тестов поглощаются крупными заинтересованными компаниями на ранней стадии – до того, как проект наберёт большую капитализацию. В этих отраслях трудно начать бизнес: одно дело посадить 10 программистов писать код, другое дело построить завод по производству «супер инновационных шестерёнок».

До тех пор пока цена входного билета в ИТ-бизнес сохранится такой же низкой, как сейчас, эта сфера останется наиболее привлекательной для молодой и активной части населения.

Михаил_Рогачёв
Михаил Рогачёв

Михаил Рогачёв, директор Российского фонда технологического развития:

– Мало успешных предпринимателей и предприятий потому, что в высокотехнологической сфере, к которой я отношу и сырьевую, и металлургическую промышленность, преобладают крупные компании. И в них полно молодых успешных людей на самых разных должностях – заместителя главного инженера, начальника департамента и так далее. Ведь молодой человек, как правило, выбирает наиболее лёгкий путь к успеху. И чаще всего для него успех – заработать приличные деньги. Сделать это в Газпроме, Лукойле, Новотеке вполне реально, скажем, лет за 10.

На мой взгляд, успех нашей страны не связан, что бы там ни говорили, с количеством успешных малых предприятий, ибо это, как правило, не высокотехнологические компании (я имею в виду не стартапы, нацеленные на рост и развитие). Он связан с количеством успешных крупных предприятий, которые, хоть как-то сопоставимы с транснациональными корпорациями. Таковых в нашей стране, к сожалению, пока мало. Крупные компании есть, а успешных, другими словами, высоко прибыльных, таких, которые готовы заплатить за вашу новейшую разработку реальные деньги, – нет. Даже Газпром – это пример не успешной компании, а компании с большими запасами, с попытками выйти на новые рынки. Транснациональные компании, работающие по всему миру, пока ещё не появились. А для технологических разработок нужен очень большой рынок, не ограниченный размерами одной страны. Нельзя бросать пехоту на штурм крепости, её сначала должны пробить танки.

РЕЙТИНГ

4.57
голосов: 14

Обсуждение