Тема своевременная: все ждут президентского совета, на котором будет идти речь о реформе науки вообще и Академии наук  в частности. Однако ведомство Андрея Фурсенко по ряду обстоятельств находится отчасти над схваткой:  доклады в Правительство пишут консерваторы из РАН с одной стороны и внеминистерские научные младореформаторы – с другой. У министра же есть возможность высказаться о текущем положении дел, не анонсируя революционных изменений, а, скорее, подводя итог докризисному периоду развития.

Семена структурирования

По словам Фурсенко, кризис – самое время оценить эффективность значительно возросших в последние годы ассигнований на науку. Темпы увеличения госфинансирования «опережали нашу готовность использовать эти деньги», признался министр. Эффективность не возникает из закачивания больших средств в существующие рамки и механизмы, из механического параллельного увеличения расходов. Нужны жесткие схемы поддержки лучших. Сейчас уже можно констатировать, что в «тучные годы» такие схемы внедрить в полной мере не удалось ни в науке, ни в образовании. Поэтому нет и эффективности: «в этом (нынешнем) варианте никаких денег не хватит», заметил министр.

 

Однако семена «структурирования финансирования в зависимости от результативности» все же смогли укорениться в сфере управления наукой. И даже президент РАН, выступавший против известных стимулирующих надбавок, в недавней беседе с Фурсенко признался, что пресловутые ПРНД позволили самой Академии найти управу на самых вопиющих бездельников.

Сейчас денег стало меньше (точные цифры секвестра бюджета РАН министр назвать затруднился, но пояснил, что это максимум 30 процентов, причем зарплаты резать не будут). Тезис Фурсенко «наука – не собес» приобретает особую актуальность. Нужно уточнять и оптимизировать критерии эффективности, которые уже более-менее конвенциональны. По словам министра, для фундаментальной науки мерило - это прежде всего индексы цитирования, а также процент молодых сотрудников в научных группах и их вовлеченность в международные проекты. Еще один важный критерий – число грантов, в т.ч. РФФИ.

Хорошим группам деньги следует давать скорее на оборудование и инфраструктуру, чем на зарплаты, ведь для научной молодежи первична возможность самореализации: «никогда в науку не шли зарабатывать деньги».

Согласившись с тем, что оборудования в последние годы уже закуплено порядочно, Фурсенко заметил, что оно «рассыпано» по отдельным владельцам. Охотно делятся техническими возможностями лишь в паре десятков центров коллективного пользования, а остальные «еще не перестроили психологию». Среди них, кстати, и академик Гинзбург, заявка группы которого на продолжение финансирования ЦКП недавно проиграла именно из-за недостатка коллективности при нормальном уровне пользования.

Из всего оборудования министр особо остановился на суперкомпьютерах. По его словам, эта тема сильно раздута – сегодня применение супер-ЭВМ оправдано лишь для небольшого круга задач. «Спекуляций пока больше, чем дела», отметил Фурсенко. На реплику одного из коллег-журналистов о большой загруженности суперкомпьютера МГУ он добавил, что любую ЭВМ «можно загрузить до 101 процент тестами». Гораздо плодотворней развивать сетевые технологии типа GRID.

Судьбы институтов

Известно, что Андрей Фурсенко, критикуя вузовскую систему, часто дает оценки числа эффективных вузов – по его словам, их 100-200. Журналисты интересовались подобной оценкой по НИИ, но министр предпочел сослаться на мнение авторитетного члена РАН Михаила Алфимова, главы НТС РОСНАНО. Тот считает, что треть институтов Академии можно закрывать сразу, а еще треть нуждается в серьезной реорганизации. «Это позиция не моя, но я ее разделяю», отметил Фурсенко, добавив, что даже в слабых институтах нужно находить и поддерживать сильные группы.

Как известно, Минобрнауки давно пытается внедрить стандарты оценки эффективности на уровне организаций. Соответствующее постановление правительства принято, но все госакадемии сами должны наполнять систему оценки конкретными значениями критериев. Увы, пока в РАН внедрения такой системы не происходит, посетовал министр.

- Я в числе прочих боролся за то, чтобы госакадемии были независимы от чиновников. Мы этого добились. Да, это соответствует международному опыту. Но всем известно, что такой опыт предполагает и полную открытость академий обществу. Нельзя получить «такой же, но с крылышками»! – высказался министр.

Множество вопросов касались неожиданного присоединения к Курчатовскому институту ряда физических НИИ Росатома и РАН. Андрей Фурсенко заявил, что инициатива, исходившая от Сергея Кириенко, кажется ему оправданной, но многое будет зависеть от реализации. Совершенно очевидно, что нынешнему Росатому фундаментальная наука в таких объемах не нужна, считает министр, сообщивший, что рассматривались и варианты передать ИТЭФ и ИФВЭ в РАН, но в президиуме Академии к ним отнеслись без энтузиазма. По поводу отторгаемого от РАН Петербургского института ядерной физики в Гатчине министр сказал лишь, что «там задачи несколько другие (чем в других физических институтах Академии).

Зато для остальных НИИ есть хорошая новость: поняв, что механизм автономных учреждений запустить в полной мере не удается, Правительство решило дать большинство прав АУ обычным государственным учреждениям. Если согласование пройдет успешно, то о новации будет объявлено в течение нескольких недель. Речь о возможностях учреждать малые компании и вести предпринимательскую деятельность.

Гораздо меньше успеха с предложениями по изменению системы госзакупок, серьезно осложняющей реализацию всех научных целевых программ. Подготовленные министерством предложения пока далеки до внедрения в жизнь, признал Фурсенко. Но положение, когда деньги получает не известный научный центр, а, скажем, читинский вуз, запросивший за госконтракт меньшую цену, с точки зрения Минобрнауки не лишено смысла. Это поддержка новых перспективных проектов из регионов, которые в иной ситуации оказались бы задавлены авторитетами из Москвы и Питера.

Как обещал министр, о промежуточных успехах ФЦП «Научные кадры» будет в ближайшее время рассказано специально.